Ежедневный журнал о Латвии Freecity.lv
Вид Homo sapiens - вовсе не вершина эволюции, и человек будущего будет резко отличаться от современного, и "структуры мозга будут изменены по существу".
Владимир Вернадский, российский учёный
Latviannews
English version

Роман Алиев: общения на русском никто не отменял

Поделиться:
Роман Алиев: «Нельзя научить всему. Количество предметов надо сокращать, содержание должно быть более адекватным, свободным». Фото: Никита Кузьмин/«Открытый город»
В коридорах Рижской классической гимназии готовились к балу. На высокой скорости мимо нас промчался молодой человек во фраке, похожий на юного Пушкина. Девушки в длинных платьях шумно щебетали, поправляя друг другу наряды и прически. Среди смеха и гомона то и дело звучали знакомые пушкинские строки. Это участники театральной студии Вадима Гроссмана «Большие люди» репетировали сцену из спектакля, посвященного дню рождения Царскосельского лицея.

Как, разве старшие классы не полностью перешли на латышский язык обучения? — спросили мы директора гимназии Романа Алиева.

Уроки в 10–12-х классах идут на латышском, — пояснил директор. — А внеклассные мероприятия могут быть и на русском. Наш ежегодный осенний бал по традиции посвящен Пушкину и лицеистам. Весной мы проводим еще один литературный бал, там тема каждый раз меняется. Был бал, приуроченный к 300-летию Санкт-Петербурга, Венский бал, посвященный Вене и созвездию композиторов XIX века, бал, связанный с поэтами Серебряного века.

Получается, у старшеклассников какая-то параллельная жизнь — в классе они говорят на латышском, а за классной дверью — на русском?
Не бывает параллельной жизни, это все равно одна жизнь. Но есть учебный процесс, а есть личные предпочтения. Кто-то из ребят занимается в театральной студии, кто-то увлекается музыкой, а кто-то ходит в литературный клуб.
 
Гимназический литературный бал. Фото: Facebook.com
Роман Алиев с известным кинорежиссером Янисом Стрейчем на торжественном собрании, посвященном провозглашению Латвийской Республики. Фото: Facebook.com
Пушкинский бал в гимназии. Фото: Facebook.com
Глава Фонда Атиса Кронвальда Хенрик Данусевич (слева) и президент Латвии Эгил Левитс вручают награду Рижской Классической гимназии за 2-е место в Латвии. Фото: LETA

Индивидуальное обучение

В основном вы готовите гуманитариев?
Нет, у нас есть инженерные программы, есть медицинская, есть экономическая. Но и есть гуманитарное направление: политология, социальные науки, философия. Гимназисты изучают широкий спектр предметов, но при этом имеют возможность выбирать. С 10-го класса они выбирают себе научного руководителя и сферу, которой будут заниматься более углубленно. Уже в школе они осваивают навыки исследовательской деятельности.

Это помимо школьной программы?
У нас это называется индивидуальным обучением. Мы специально лицензировали программу по научно-исследовательской деятельности, она включена в учебный план и в образовательные программы. Это является составной частью нашего учебного процесса.

Например, я являюсь научным руководителем тех, кто интересуется философией. Каждый приходит со своей темой, пишет исследование. Есть доктор наук из Латвийского университета, он является научным руководителем по компьютерным наукам. Есть наш выпускник Андрей Калниньш, который преподает программирование и роботехнику в Техническом университете и у нас. Доктор психологии ведет группу будущих психологов, и так далее.

А индивидуальное обучение на каком языке ведется?
Здесь общение не регламентируется. Мы можем общаться на русском, на английском, здесь все индивидуально и зависит от предмета, источников и т.д. Скажем, если предмет связан с англоязычной философией, то это будет на английском языке.

И ваши гимназисты готовы учиться на английском?
Да они в большей степени готовы, чем мы, наверно.

Классическая гимназия относится к категории школ нацменьшинств?
Программы национальных меньшинств существуют с 1-го по 9-й класс. А с 10-го по 12-й класс идет образовательная программа, которая может реализовываться в любой школе. Она на латышском языке, уже без предмета «русский язык», но академическое изучение русского языка востребовано не у многих. А коммуникация на русском языке не может быть разрешенной, запрещенной или какой-то ограниченной.

Многие крутили пальцем у виска

Судя по отзывам родителей и по количеству детей, желающих к вам попасть, классическая гимназия легче других перешла на новую модель образования. Это так?
Дело в том, что мы до этого очень серьезно занимались билингвальным образованием. Мы начали это сами, без каких-либо руководящих документов, еще в далеком 1992 году. Я лично разрабатывал концепцию, а потом мы писали и издавали учебники, по которым можно учиться на разных языках одновременно.

Тогда многие крутили пальцем у виска и говорили — зачем это? Когда в начале 90-х я организовал семинар по использованию в процессе обучения латышского и английского языков, некоторые директора школ восприняли это очень агрессивно.

Но тогда же сложилась команда учителей, которым это было интересно. Я позвал Галину Рафальсон из Пушкинского лицея, где мы вместе когда-то работали, других коллег из разных школ. И мы сами стали разрабатывать материалы. А в двухтысячные подключилось издательство Retorika, началось издание билингвальных брошюр. Потом они переросли в учебники, которые утвердило министерство, и ими стали пользоваться другие школы.

По сути, вы сами подготовили всю методическую базу для билингвального образования?
Да, это готовила команда учителей-практиков. Сначала для себя. А потом оказалось, для всех стран бывшего Советского Союза. Самой топовой оказалась книжка «Теория и практика билингвального образования». Первоначально она вышла на латышском, потом была востребована в России на русском — для национальных школ. А потом там же ее загнали в интернет. В результате книга появилась на грузинском, киргизском, казахском, молдавском, украинском. Ее перевели на разные языки и напечатали, не спросив никаких разрешений ни у меня, ни у издательства.

Можно сказать, вы сделали подарок для десятка стран?
Да, так получилось. И вот когда ты серьезно занимаешься билингвизмом, когда дети используют с первого класса русский и латышский, а потом русский, латышский и английский, тогда у них развивается гибкость мыслительной деятельности. Они очень легко переключаются с языка на язык, у них это все естественно до автоматизма, и потом им самим легче выстраивать логические цепочки от известного к неизвестному. Это переключение на языки помогает и развивает.

Вообще, тема билингвального образования очень востребована в мире. Мне часто приходится бывать на разных конференциях по этому поводу — в Германии, Австрии, Чехии. Недавно вернулся из Санкт-Петербурга, выступал там на пленарном заседании международного форума, вел секцию с участием ученых, которые занимаются разработкой методик для билингвалов. В России очень много интересных исследований в этой сфере.

От билингвального обучения — к плюрилингвальному

Билингвальность для наших школ — это пройденный этап или все до сих пор работает?
Конечно, работает и должно работать в начальной школе. Я имею в виду классы с 1-го по 3-й и с 4-го по 6-й. Хотя это уже не билингвальное, а трилингвальное образование, потому что подключился английский. Он пришел с компьютерами и гаджетами. И нам нельзя от него отказываться. А то бывает так, что дети хотят его использовать, а учительница: «Вы что? Закрыли! Выключили! Все убрали!» Эта учительница сильно отстала, она для них уже динозавр. Отсюда, конечно, и мотивация утрачивается.

Мы издали специальную книгу для родителей, она написана простым доступным языком, где изложена концепция плюрилингвального образования — вот так его можно сейчас называть. Плюрализм — это много разных мнений, и никто не скажет, какое важнее. Мне нравится это «плюри», потому что нет доминанты, все дополняют друг друга, все взаимодействуют: и люди, и языки.

Получается, вы опередили госреформу и сейчас уже включили в обучение третий язык — английский?
И даже четвертый. В некоторых классах идут проекты на немецком языке. Например, учителя Вероника Макарчук и Юля Вельмецка используют немецкий на уроках математики, они сами его хорошо знают и сотрудничают с университетом в Берлине, который для школьников устраивает конкурсы и олимпиады. Наши гимназисты уже три года в них участвуют и даже получают награды.

То есть в младшей школе существует билингвизм, а в старшую дети приходят уже с несколькими языками?
И это ответ, почему нам легко было перейти на латышский в старших классах, при этом сохраняя свою идентичность, свои традиции, свои балы — и Пушкинский, и литературный, свои философские симпозиумы и дискуссии, в общем, свое лицо и свою культуру.
У нас все очень серьезно. И дети учатся серьезно.

Учебное заведение нового типа

Реформа, которую сейчас продвигает Министерство образования и науки, связана уже не столько с языками, сколько с содержанием образования.
Да, речь идет о том, как должно строиться содержание, чтобы формировать и развивать компетентность детей. В России, кстати, уже давно используются эти подходы, Латвия тут значительно отстала.

Ну, вас-то, наверное, нельзя упрекнуть в отсталости…
Это правда. Мы стали использовать компетентностный подход с 1997 года, когда создали классическую гимназию. Сразу предполагалось, что это будет учебное заведение нового типа, где существует перекресток языков, где можно учиться, обучая друг друга. С тех пор мы используем коммуникативность в развитии ученика, концепцию творческого развития. Все наши учебники изначально это включали.

К нам приезжала профессор Елизавета Александровна Хамраева из Московского педагогического государственного университета, которая сказала, что это потрясающие учебники с очень интересной методической логикой, они выстроены по принципу «развиваешься вместе с твоими возможностями в языках», то есть осваиваешь предмет вместе с языком.
У нас и система оценивания другая. Мы не ставим оценок, они появляются только при проведении контрольных работ. А уровень компетенции мы определяем в процентах. Предположим, ученик набрал из всего возможного 60%. А его друг 78%. Это позволяет понять, на каком уровне каждый из них находится. Если картина не совсем хорошая, то это сигнал, что нужно пройти консультацию. Если учитель видит, что ребенок не справляется более чем с 50% заданий, значит, ему нужно помочь, оказать какую-то поддержку. Для этого есть индивидуальные занятия, учеба в группах.

А все справляются с нагрузками? Какие дети к вам попадают?
В принципе, все дети справляются, если они мотивированы и у них есть интерес к учебе. Они больше устают от монотонности занятий, от того, что им скучно, не интересно. И еще от ничегонеделания.

А попасть к нам в первый класс может любой ребенок, который задекларирован в нашем районе. Поэтому у нас тут большой ажиотаж с декларированием. Был случай, когда 16 человек оказались задекларированы на Пурвциемском рынке.

Дальше — электронная регистрация, с 5 лет можно ребенка регистрировать. Потом идут братья-сестры и дети работников. Ну, а потом все остальные. Так что мы тут ничего не можем ни выбирать, ни регулировать. Поэтому все время набирали по 6 первых классов, в этом году даже 7.

Если говорить о содержании образования, то нет ощущения, что часть изучаемых предметов никому никогда не пригодится?
Это то, о чем я говорю много лет. Нельзя научить всему. Количество предметов надо сокращать, содержание должно быть более адекватным, свободным. Но у нас же все хотят, чтобы предметов было много. Помните, когда-то ввели предмет «Этика»? Потом ввели еще «Социальные знания». А вы можете себе представить такой предмет как «Литература» без этики? Я не могу. Даже если это будут комиксы или сказки, там все равно будет какая-то этическая проблема, конфликт добра и зла. Но уже в начальной школе начинается абсолютно ненужное дробление.

Мое глубокое убеждение — мы должны выходить на интегрированное содержание образования. Вот как общество должно быть более интегрированным, понимающим друг друга, сотрудничающим друг с другом, так и образование. Да, мы разные, но мы должны сотрудничать, общаться, коммуницировать.

К сожалению, пока движения в эту сторону нет. Единственное — эта реформа даст возможность в старших классах уменьшить количество предметов. Если ребята выберут профильные курсы, будет меньше непрофильных. То есть дети могут больше индивидуализировать свое образование.

Говорящие стены

Недавно было опубликовано исследование Re Baltic, что русские школы неуспешны, потому что нет учителей, нет пособий. У вас, как мы видим, таких проблем нет?
Нет, потому что мы сами все создаем. Конечно, это требует финансирования, чтобы директор мог мотивировать своих единомышленников. Мне приходится, как руководителю, создавать условия учителям, чтобы они могли с интересом и удовольствием заниматься не только своим предметом, но и наукой.

Не каждый директор в состоянии это сделать. На мой взгляд, у нас содержится огромное количество школ, которые ни по количеству учеников, ни по качеству образования не соответствуют современным требованиям. Но под разными предлогами их сохраняют. В результате ресурсы используются неэффективно, мы теряем качество, не можем достойно оплатить труд учителей, не можем внедрять инновации, потому что ресурсы ограничены, современных компьютеров недостаточно, даже в Риге школы очень бедны в этом смысле.

На чью помощь вы опираетесь — министерства образования, самоуправления, спонсоров?
Нет, министерство нам в этом не помогает. Мы сами находим ресурсы, подключили издательство, департамент Рижской думы, конечно, используем европейское финансирование. Наши проекты все время получают поддержку, многие педагоги учились в Европе на специализированных курсах, как использовать несколько языков в учебном процессе, как применять инновативные подходы, ну, например, проектные методы или обучение в группах.

Многие думают, что проект — это что-то отдельное от учебы. У нас в Латвии до сих пор проходят проектные дни и большинство педагогов школ уверены, что проектами надо заниматься только в это время. Это неправильно. Сама учеба — это тоже проект, он может осуществляться на каждом уроке. Тогда ты используешь проектные методы в самом учебном процессе.

Но для этого надо менять структуру учебного процесса, организовывать учебу в группах. Нужно создавать творческую среду, на стенах размещать материалы, которые помогают осваивать материал. Мы их так и называем — «говорящие стены». Это я подсмотрел в Англии. У них в любой школе, в любом классе — все на стенах. Если это литература, то на стенах — портреты писателей, цитаты, тут же книжки на полке, мягкий уголок, куда можно прийти почитать или даже полежать-почитать. Это мне очень понравилось.

У вас тоже есть где полежать?
В начальных классах — да, есть. Правда, для этого нужно соответствующее пространство, а с ним пока сложно. Строим сейчас новый лабораторный корпус, туда перейдет средняя школа, станет просторнее.

А говорящие стены на всех предметах помогают видеть, чему посвящен урок, дают возможность детям включаться в лексику другого языка, понять суть предмета на другом языке.

То, что вы у себя делаете, больше подходит для частной школы, а у вас государственная. Вам по рукам не давали за ваши инициативы?
И по рукам, и по бокам, и по голове — много раз. К сожалению, даже эксперты не всегда понимают новое, часто мыслят категориями «ну как так можно?!» А экспертами у нас являются те же директора школ, специалисты из педагогического сообщества, которые проводят аккредитацию и т.д. Для них очень много всего непонятно. Одна эксперт много страниц потратила на описание того «безобразия», которое у нас происходит в системе оценивания. «Как — в процентах, вы не имеете права!» «Вы раздаете детям пункты — на каком основании?!»

К счастью, есть другие эксперты, которые думают по-другому и считают, что давно пора переходить на другие системы оценивания, потому что необходимо развивать мотивацию учеников к учебе, причем в разнообразной форме.

Кадровый резерв

Роман, может быть, у вас есть и рецепт решения кадровой проблемы? В этом году к вам присоединили 60-ю рижскую школу с полутысячей учеников. А что с учителями?
Мы присоединили школу без учителей. Они не пошли к нам работать. Нашлось только пятеро смелых.

Как же вы решили проблему? Набрали студентов? Но ведь и вузы не справляются с подготовкой педагогов.
Вузы не справляются, студенты не видят себя в школе. Но мы идем через практическую сторону. Приглашаем студентов, которые хотят подработать. Среди них обязательно окажутся такие, которым очень понравится работать в школе. Мы постоянно занимаемся вербовкой. Так было 20 лет назад, так происходит и сейчас. Ну и еще один резерв — наши выпускники, которые, как только поступают в университет, сразу начинают работать учителями.

А есть директора или педагоги из других школ, которые к вам приходят — помогите, посоветуйте?
Есть, конечно. Мы всем помогаем. Никому не отказываем. Только не у всех получается. Надо слишком много времени этому посвятить. Хотя у одного молодого директора получилось. Он работал в рижской школе замдиректора. Пришел ко мне на стажировку, во все вникал, всем интересовался. Сейчас в Лиепае возглавляет школу № 6. И многие вещи, которые есть у нас, он внедрил у себя.

А вообще гимназию почти каждый месяц посещают какие-то группы руководителей школ, учителя, завучи, проводят выездные семинары, «вживую» знакомятся с нашим опытом.

Когда вам было 20 лет, вы думали, что будете работать в школе?
Я об этом думал с 15 лет. Поэтому после 8-го класса поступил в педагогическое училище. Тогда в Риге не было специальности «учитель начальных классов», и я поступил в училище города Опочки Псковской области. Городишко маленький, но там бывал Пушкин. От Опочки три версточки и в бочок один скачок — так можно было попасть в Михайловское, тоже пушкинское место.

В училище вел математику прекрасный учитель, образованнейший человек. У него я на всю жизнь усвоил, как можно интересно преподавать математику. Но остальные предметы велись скучно, как в школе, и через четыре месяца я решил вернуться домой. Пошел в рижское педучилище, на музыкальное отделение. Музыкальные предметы были очень интересные, а вот общеобразовательные снова меня разочаровали. Я опять был лучший физик, ничего не делая, лучший математик безо всяких усилий и так далее. В итоге я вернулся в среднюю школу и закончил 10-й класс.

А в 10-м меня заинтересовала философия. И я пошел поступать на философский факультет Латвийского университета. Там обучение велось на латышском языке. Стал учить латышский. На втором курсе я уже был в школе и преподавал. Поэтому сегодня у меня есть ученики, которым по 50 лет.

Потом работал в 79-й школе — мы создавали Пушкинский лицей вместе с Алиной Борисовной Владимирской. Там я написал свои первые программы. Делал все это по ночам, времени всегда было в обрез, но хотелось что-то сделать по-другому.

Госзаказа нет, а требования есть

Интересно получается: методики и учебники вы сами готовите, учителей сами находите, а чем помогает школе министерство образования?
Министерство создает политику в образовании. Но с политикой у нас тоже не очень. Везде декларируется обучение на латышском языке. Это приоритет. Но он ничем не подкреплен. А ведь нужна очень серьезная составляющая — методическая, педагогическая. Нужна разработка учебников нового поколения, дигитальных, инновативных. Если латышский язык — важнейший из предметов, то важно, чтобы были качественные разработки и предложения.

Представьте — вы захотели изучать английский язык. Тут стола не хватит для всевозможных пособий и учебных комплектов. А еще будет куча программ, которые вы можете использовать. Конечно, английский — большой язык, там много возможностей, но мы должны как-то к этому стремиться. И министерству образования надо работать над тем, чтобы этого добиться. Но пока не будет государственного заказа в этой сфере — ничего не изменится. Должны быть какие-то гранты на разработку. А их нет.

Но вы же создали новые учебники без госзаказа?
Это наша инициатива, могли не создавать.

А почему в латышской педагогической среде нет таких инициативных?
Этого я не могу сказать.

Есть же учителя-энтузиасты, есть целое Агентство латышского языка…
Да, энтузиасты есть. Но чтобы создать учебное пособие, требуется очень много усилий, в том числе и научная поддержка. Агентство латышского языка что-то создает, только учиться по этим материалам нельзя. Мне кажется, очень важно обеспечить учебный процесс не только новыми учебными комплектами, но и новыми носителями, дигитальными технологиями.

То есть политики бегут впереди паровоза — госзаказа нет, а требования есть?
Совершенно верно.

Но ведь вы возглавляете Консультативный совет при министерстве образования. Вам и карты в руки!
Я много лет на всех совещаниях говорю о том, что мы очень нуждаемся в качественных учебниках, в новых дигитальных средствах обучения. Агентство же докладывает, что они это сделали, другое сделали, о планах своих рассказывают… А воз и поныне там!

Новый состав Консультативного совета создала министр Илга Шуплинска. Теперь все будет зависеть от того, захочет ли она услышать наши советы и обсуждения. Пока она заявила, что заинтересована участвовать в наших дискуссиях. Посмотрим, что будет дальше.

Для информации

Рижская классическая гимназия — самая большая школа в странах Балтии. Здесь учится 2000 учеников, 260 из них — старшеклассники. В этом учебном году гимназия была объединена с рижской 60-й школой.

С первого дня существования гимназии в 1997 году ею руководит Роман Алиев, преподаватель философии, доктор педагогики, председатель Консультативного совета при Министерстве науки и образования ЛР.

Татьяна Фаст, Владимир Вигман/"Открытый город"



27-12-2019
Поделиться:
Комментарии
Прежде чем оставить комментарий прочтите правила поведения на нашем сайте. Спасибо.
Комментировать
Журнал
№1(118) Январь 2020
Читайте в новом номере журнала «Открытый город»
  • "Мерседесы" из Елгавы покоряют Европу
  • Невидимые пружины капитального ремонта
  • Церковь глобального потепления
  • Тайны рижского Нострадамуса