Ежедневный журнал о Латвии Freecity.lv
Современная цивилизация — обмен ценностей на удобства.
Станислав Лем, польский писатель
Latviannews
English version

Совместима ли реиндустриализация с национализмом?

Поделиться:
Подобные предприятия ЕС хочет перенести из Азии в Европу. Фото: AFP/Scanpix/LETA
Семь лет назад, в 2014 году, вступая в должность главы Еврокомиссии, бывший премьер-министр Люксембурга Жан-Клод Юнкер заявил о необходимости «реиндустриализации» Европы. В этом году об «умной реиндустриализации» заговорил и премьер-министр Латвии Кришьянис Кариньш. Как эти планы могут сказаться на жизни в Латвии?

Тогда Юнкер пообещал государственно-частную инвестиционную программу на 300 млрд евро в течение следующих трех лет, объединяющую ресурсы из бюджета ЕС и Европейского инвестиционного банка с фондами частного сектора для развития энергетики, транспорта и строительства широкополосных сетей и отраслевых кластеров.

Эта программа должна была способствовать возвращению на рынок труда 25 млн безработных и стимулировать частные инвестиции в ЕС из других государств мира. Юнкер призвал производство возвращаться туда, откуда оно в течение нескольких десятилетий уходило.

Импортозамещение по-европейски

Коллеги Юнкера по Европейской народной партии поддерживали этот амбициозный план. В частности, депутаты Европарламента Ламберт ван Нистелрой и Ежи Бузек в своих публичных выступлениях обращали внимание на новые технологии, обещая в числе прочего такую экзотику как «3D-печать автомобилей».

Ван Нистелрой особо отметил, что европейским производителям «больше не будут нужны фабрики в Китае». Ежи Бузек заявил, что «реиндустриализация могла бы стать нашим самым важным инструментом для выхода из кризиса», а инновации — это двигатель реиндустриализации.

План Юнкера можно считать прелюдией к еще более амбициозному плану сменившей его Урсулы фон дер Ляйен.

В 2020 году она провозгласила Green deal («зеленую сделку») — амбициозный план перестройки всей экономики ЕС на «зеленые» рельсы. То есть реиндустриализация не отменяется — она должна продолжаться, только быть «зеленой».

В 2021 году Урсула фон дер Ляйен в своем ежегодном сентябрьском докладе «О положении Союза» стала более конкретна, описывая «направления главного удара». А именно, производство элементной базы, а в частности микрочипов. По словам главы Еврокомиссии, «...цифровой экономики без чипов не бывает. И пока мы говорим, целые производственные линии (в Евросоюзе) уже работают с пониженной скоростью — несмотря на растущий спрос — из-за нехватки полупроводников».

Урсула фон дер Ляйен отметила, что многие планы, которые были запущены в ЕС, затормозились из-за нехватки полупроводников. Евросоюз оказался зависим от поставок современных микросхем, производимых в странах Азии, и данная ситуация наносит ущерб европейской конкурентоспособности и ее технологическому суверенитету.

По сути, глава Еврокомиссии объявила о начале программы «импортозамещения» — то есть стимулирования производства микроэлектроники в пределах Евросоюза. В этих целях принимается «постановление о чипах», которое позволит объединить европейские исследовательские, конструкторские и испытательные возможности для создания современной европейской экосистемы по разработке и производству микросхем. Таким образом, собственные микросхемы откроют возможности по развитию «зеленой экономики», без оглядки на поставки из Азии.

Оптимизм Кариньша

В Латвии планы Еврокомиссии были восприняты с восторгом. В марте 2021 года премьер-министр Латвии Кришьянис Кариньш в своем обращении к Сейму заявил: «Как нам стать богатой нацией, богатой страной? Как достичь желаемого уровня благосостояния, который ближе к странам Северной Европы? Я верю, что мы сможем это сделать и добиться этого с помощью так называемой интеллектуальной реиндустриализации».

Объясняя свою концепцию «интеллектуальной реиндустриализации», премьер-министр обратил внимание на то, что в своей истории Латвия уже проходила периоды ускоренного развития с внедрением передовых технологий — а именно, до Первой мировой войны, тогда еще в составе Российской империи, и после — уже в недавно созданном латвийском государстве. Тогда создавались предприятия, ориентированные на экспорт — такие как VEF или Vairogs.

По мнению премьера, после Второй мировой войны советская власть проводила индустриализацию в закрытой и плановой экономической среде. После восстановления независимости Латвии значительная часть этой промышленности распалась, так как не могла адаптироваться к открытому рынку в условиях рыночной экономики. Однако часть предприятий все же смогла перестроиться и работать на экспорт.

Чтобы дать новый толчок развитию промышленности в Латвии, отметил Кариньш, в середине февраля правительство Латвии перестроит давно принятую Национальную политику индустриализации, направленную на развитие производства наукоемкого экспорта товаров и услуг.

Премьер-министр подчеркнул, что в странах, где промышленность не развивается, не удается победить бедность. А в странах, где промышленность развивается, растет экспорт и благосостояние. По его словам, транзит или банковские услуги не могут обеспечить нужного количества высокооплачиваемых рабочих мест.

Инициатива латвийского правительства нашла отклик у руководства Еврокомиссии. Минувшим летом в Ригу прибыла ее председатель Урсула фон дер Ляйен, чтобы сообщить о том, что латвийский план развития экономики одобрен в Брюсселе. Одобрение подкреплено будет финансовым вливанием в размере 1,8 млрд евро.

Отмечалось, что 37% выделенных средств будут направлены на климатические цели, в частности, на обеспечение энергоэффективности, строительство доступного жилья, повышение мобильности, приобретение солнечных батарей и другие возобновляемые источники энергии, а примерно 300 млн евро будет выделено на то, чтобы можно было полностью реформировать транспортную систему Риги.

Вторая важная цель, которая стоит перед Латвией, — это цифровая трансформация, на которую пойдет 21% выделенных средств, что позволит латвийским предпринимателям успешнее работать в цифровой среде, разрабатывать новые продукты, осваивать новые рынки и создавать новые рабочие места.

Скепсис бизнеса

Однако бизнес-сообщество отреагировало на планы правительства далеко не так восторженно, как премьер-министр. Возникли вопросы и по поводу банковской отрасли, в связи с тем, что за последние 5 лет активы латвийских банков, по данным Ассоциации финансовой отрасли, сократились на 23%, или 7,38 млрд евро, что соответствует объему заимствований на внешних рынках, которые Латвия вынуждена была сделать в связи с коронакризисом.

Недоумение и досаду вызвала и речь премьер-министра, что транзит не спасет экономику Латвии, равно как и банковская сфера, а концепция Латвии как моста между Западом и Востоком устарела и не имеет перспективы. В то время как реиндустриализация может дать и рабочие места, и зарплаты для людей.

Так, представители транзитной отрасли напомнили, что до недавнего времени в ней работали 80 000 человек, и именно она давала экономике Латвии доход в размере более одного миллиарда евро в год. Сворачивание же отрасли ведет к росту безработицы, и государству придется взять на себя поддержку этих людей.
Тем более, что премьер не объяснил, кто после уничтожения транзитной отрасли даст работу работникам портов, грузчикам, операторам, управляющим техникой, работникам железной дороги и всем остальным.

Важный вопрос — конкурентоспособность Латвии в гонке на пути «реиндустриализации». Так, президент Латвийской торгово-промышленной палаты Айгар Ростовскис отмечает тенденцию в отставании местного производства от соседей, особенно от Литвы. Вести бизнес в Эстонии или Литве выгоднее, например, по причине высоких налогов на рабочую силу в Латвии.

Другая проблема связана с качеством рабочей силы. По словам экономиста Банка Латвии Олега Красноперова, уровень компетенций латвийских работников зачастую не вполне соответствует требованиям рынка, что ставит вопросы по поводу качества образования. Это тоже может быть причиной отставания Латвии от соседей в области производительности труда — примерно на 20%.

При этом Ростовскис обращает внимание, что население Латвии проигрывает соседям по покупательной способности на 20%. Хотя, в принципе, в Латвии есть предпосылки для развития.

Рига вновь будет становиться мультиязычным, многоликим, многоконфессиональным городом

Можно ожидать развития горячих дискуссий на тему, как именно развивать индустриализацию Латвии, исходя из ее географического положения, наличия природных ресурсов и, что немаловажно, — пресловутого человеческого капитала.

Думается однако, что главная проблема будет в противоречии между идеологией развитого «реиндустриального» европейского общества и сформировавшейся в Латвии (и в других восточноевропейских странах — в большей или меньшей степени) идеологии национального возрождения.

С одной стороны, может сложиться впечатление, что Европейский союз в 2021 году приходит к осознанию необходимости сокращения миграции из внешних стран. Речь идет о разделении миграционного потока на составные части — реальных беженцев от военных или климатических катастроф, полезных трудовых мигрантов и просто искателей более уютной и сытой жизни.

Для нас представляет особый интерес именно поток мигрантов, которые были бы заинтересованы в работе на создаваемых в Латвии вообще и в Риге, в частности, промышленных предприятиях.

Уже сейчас латвийские предприниматели говорят о нехватке рабочих рук — и это касается как специалистов, так и малоквалифицированной рабочей силы. Что, в свою очередь, делает нашу страну и ее столицу менее привлекательными для инвестиций. Население Латвии стареет, талантливая молодежь уезжает в более развитые страны Западной Европы или в США.

Поэтому, если мы хотим развивать промышленность, нам придется завозить рабочую силу. И, разумеется, эти люди не будут владеть латышским языком, и будут иметь весьма поверхностное представление о латышской культуре и традициях.

Опыт соседних стран, например, Финляндии, показывает, что налицо два процесса — это процесс интеграции малообразованной трудовой силы и привлечение высокообразованных специалистов. Первые будут изучать латышский язык, однако одновременно они будут привносить в него свои слова, они будут модифицировать его, по крайней мере для общения в своей среде.

А вот вторые, мигранты из «первого мира», будут говорить по-английски и оказывать мощнейшее языковое давление на среду, прежде всего в Риге. Интересно наблюдение лингвиста, профессора университета Тромсе Янне Саарикиви, который отметил удивительный процесс в Хельсинки: «Если где-то работают мигранты из стран третьего мира, тексты и обслуживание в заведении на финском. Если местом управляют финны, тексты написаны по-английски. Отдельную категорию составляют заведения, которые держат мигранты из стран первого мира. В них даже обслуживание на финском языке не получишь — лишь агрессивно-вопрошающие взгляды».

Профессор Саарикиви выражает свое явное неудовольствие сложившейся ситуацией повсеместного внедрения английского языка — речь идет уже о том, чтобы сделать английский официальным языком для общения с властями.

Но дело все в том, что зачастую трудовые мигранты, осваивая и государственные языки, не торопятся отказываться от родного, и от своих национальных традиций. К тому же в силу того, что это люди в основном молодые, энергичные, предприимчивые (вялые и апатичные остались дома), они стремительно укрепляют свои социальные позиции.

А это значит, что Рига, как и полтора столетия назад, вновь будет становиться мультиязычным, многоликим, многоконфессиональным городом. Можно предположить, что аналогичный процесс пойдет и в других городах, которые станут промышленными центрами. Остановить запущенный процесс будет крайне сложно.

Западная и Северная Европа уже привычна к разнородной уличной толпе в своих столицах и крупных городах. Ближайшие к нашей Риге пестрые города — это Стокгольм и Хельсинки.

Можно предположить, что правительство искренне желает провести реиндустриализацию и дать экономический толчок стране. Но оно не может не учитывать, что в Латвии существуют весьма влиятельные силы, для которых именно сохранение национального облика страны является безусловной ценностью. Эти силы прекрасно понимают логику развития процессов индустриализации. Поэтому от нынешнего и последующих правительств можно ожидать бесконечного лавирования и поиска компромиссов, чтобы, с одной стороны, дать дорогу в Латвии для новых, современных производств, а с другой — максимально ограничить приток иностранной рабочей силы, прежде всего с востока и юга.

Впрочем, даже если каким-то чудесным образом в Латвию начнут переселяться жители Западной Европы и других развитых стран, проблема конфликта современного многонационального общества и национальной культуры никуда не денется. Так или иначе, придется считаться с давлением иностранных, но крайне влиятельных языков и стилей жизни. И вызывает очень большое сомнение, что наша страна будет быстро и успешно продвигаться вперед на извилистом пути «умной реиндустриализации».

Константин Ранкс, ученый, журналист/«Открытый город» 

29-11-2021
Поделиться:
Комментарии
Прежде чем оставить комментарий прочтите правила поведения на нашем сайте. Спасибо.
Комментировать
Журнал
№01(142-143) Январь-Февраль 2022
Читайте в новом номере журнала «Открытый город»
  • Андрей Сурмач: "Нужна национальная экономическая идея!"
  • Совладелец KREISS готов устроить коллапс еврочиновникам
  • Рижские адреса Аркадия Райкина
  • Роскошная жизнь Марии Наумовой
  • Борис Акунин: "Времена жесткой силы остались в прошлом"